Человек вернулся из четвёртого измерения, но его разум не выдержал невыносимой тяжести многомерного пространства и с треском раскололся. Физическая оболочка, по какому-то чудовищному недоразумению, сохранила свою антропоморфную форму, однако теперь она служила лишь сосудом для чего-то непостижимого. Его тело, некогда бывшее человеческим, перестало быть таковым: гладкая кожа уступила место бугристой, пульсирующей плоти, усеянной десятками глаз.
Эти глаза были разными. Те немногие, что остались на привычных местах — в глазницах на лице, — всё ещё пытались сфокусироваться на нашем трёхмерном мире. Но их взгляд был пустым, лишённым узнавания; они смотрели сквозь людей и предметы, словно те были лишь плоскими декорациями. Остальные же органы зрения беспорядочно прорастали по всему телу: на предплечьях, ключицах, спине и тыльных сторонах ладоней.
