Лицо его давно стало частью интерьера — будто пыльная штора в прокуренном зале. Серые глаза, затянутые дымкой азарта, скользили по картам, словно ища невидимые подсказки судьбы.
Время здесь текло иначе: часы останавливались, ночи сливались друг с другом, дни исчезали бесследно. Он играл уже столько лет, что даже крупье перестали замечать — лишь мелькали карты да звякали фишки.
